Неточные совпадения
Там, сея за кормой пену,
двигались корабли.
Тогда Циммер взмахнул смычком — и та же мелодия грянула по нервам толпы, но на этот раз полным, торжествующим хором. От волнения, движения облаков и волн, блеска воды и дали девушка почти не могла уже различать, что
движется: она,
корабль или лодка — все
двигалось, кружилось и опадало.
И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута — и стихи свободно потекут.
Так дремлет недвижим
корабль в недвижной влаге,
Но чу! — матросы вдруг кидаются, ползут
Вверх, вниз — и паруса надулись, ветра полны;
Громада
двинулась и рассекает волны.
Если мы сидим в движущемся
корабле и смотрим на какую-нибудь вещь на этом же
корабле, то мы не замечаем того, что плывем; если же мы посмотрим в сторону на то, что не
движется вместе с нами, например на берег, то тотчас же заметим, что
движемся. То же и в жизни. Когда все люди живут не так, как должно, то это незаметно нам, но стоит одному опомниться и зажить по-божьи, и тотчас же становится явным то, как дурно живут остальные. Остальные же всегда гонят за это того, кто живет не так, как они все.
Лозищане глядели, разинувши рты, как он пристал к одному
кораблю, как что-то протянулось с него на
корабль, точно тонкая жердочка, по которой, как муравьи, поползли люди и вещи. А там и самый
корабль дохнул черным дымом, загудел глубоким и гулким голосом, как огромный бугай в стаде коров, — и тихо
двинулся по реке, между мелкими судами, стоявшими по сторонам или быстро уступавшими дорогу.
Напрасно кто-нибудь, более их искусный и неустрашимый, переплывший на противный берег, кричит им оттуда, указывая путь спасения: плохие пловцы боятся броситься в волны и ограничиваются тем, что проклинают свое малодушие, свое положение, и иногда, заглядевшись на бегущую мимо струю или ободренные криком, вылетевшим из капитанского рупора, вдруг воображают, что
корабль их бежит, и восторженно восклицают: «Пошел, пошел,
двинулся!» Но скоро они сами убеждаются в оптическом обмане и опять начинают проклинать или погружаются в апатичное бездействие, забывая простую истину, что им придется умереть на мели, если они сами не позаботятся снять с нее
корабль и прежде всего хоть помочь капитану и его матросам выбросить балласт, мешающий
кораблю подняться.
Талантливые натуры, заметив, что все около них
движется, — и волны бегут, и суда плывут мимо, — рвутся и сами куда-нибудь; но снять
корабль с мели и повернуть по-своему они не в силах, уплыть одни далеко от своих — боятся: море неведомое, а пловцы они плохие.
Брызги пены морской ослепили меня.
Над морем
движешься ты,
И тень
кораблей за тобою встает.
И пологом стала махать на суда,
На каждом ветрило надулось,
И
двинулась всех
кораблей череда —
И тут я в испуге проснулась».
Но стòит подняться буре, взволноваться морю и
двинуться самому
кораблю, и тогда уж заблуждение невозможно.
Только следя вблизи, момент за моментом, за движением этой струи, и сравнивая это движение с движением
корабля, мы убедимся, что каждый момент движения струи определяется движением
корабля, и что нас ввело в заблуждение то, что мы сами незаметно
движемся.
Понятно, что до тех пор, пока историческое море спокойно, правителю-администратору, с своею утлою лодочкой упирающемуся шестом в
корабль народа, и самому двигающемуся, должно казаться, что его усилиями
двигается корабль, в который он упирается.